С утра Лиза была весела и довольна и, пока я рассказывала Терезе о Лизкином режиме дня, с интересом потрошила новые для нее игрушки. Кроме Лизы с утра была иракская девочка лет трех. Тихий скромный ребенок с несчастным видом. Видимо скучала по маме. С Лизой они не играли. Стоило мне начать собираться домой, как Лизкино поведение тут же изменилось и она стала капризничать и лезть на руки. А когда я ушла она вообще закатила истерику, которую было слышно на улице. Вечером (в 4 часа), когда я пришла за Лизой, Тереза рассказала, что мое маленькое чудище хныкало весь день, плохо кушала и спала только в коляске на улице и всего 2 часа (потом Тереза заколебалась ходить кругами по району, что вобщем-то понятно). Однако, при виде меня Лиза вовсе не бросилась ко мне на руки, не принесла одежду, чтобы быстрее одеться и пойти домой, а позвала присоединиться к игре в куклы с Эвой, дочкой Терезы. Видимо к концу дня она немного освоилась и только только разыгралась. Одеваться не хотела, уворачивалась, убегала к игрушкам и пару раз приносила коврик из ванной, очевидно предлагая забрать его с собой (очень уж он ей понравился). Рассказ Терезы о Лизкином первом дне весьма похож на правду. А вот Юлины фантастические рассказы о том, что Лиза у нее никогда не плакала, мне никогда доверия не внушали. Орала небось по полдня всю первую неделю. Она тогда и дома то была капризной, не то что в чужом доме.